Отметим, наконец, что Ваншаффе (1886) ранее принимал северно-германский
лесс за отложение ледниковой мути в озерах и речных разливах, образовавшихся во
время таяния ледника.
         4. Упреждая дальнейшее изложение, скажем, что, по нашему взгляду, лесс и
лессовидные породы могут образоваться, в результате выветривания и
почвообразования в условиях сухого климата, из самых разнообразных пород на месте
(in situ). Некоторые отложения наиболее благоприятствуют образованию из них лесса,
таковы некоторые ледниковые, затем аллювий, делювий. Принесенная же ветром пыль
играет в образовании лесса совершенно подчиненное значение, не большее, чем для
всяких других отложений полупустынной или пустынной зоны. В отличие от ветровой,
делювиальной и ледниковой гипотез, изложенную сейчас гипотезу мы будем называть
почвенной.

                      2. Возражения против ветровой гипотезы.
       На первый взгляд ветровая гипотеза весьма удачно раврешает лессовый вопрос.
Однако, мы имеем право утверждать, что гипотеза эта, хотя и созданная замечательным
исследователем, не исходит из фактов, наблюдаемых в современную эпоху.
       Современное ли образование лесс? В самом деле, Рахтгофен и В. Willis (1907)
для Китая, Соколов (1896) для Новороссии, Тутковскпй (1899) для Средней Азии,
Обручев (1911) для Сев. Китая, Семиречья, Семипалатинской, Закаспийской и
Забайкальской областей, Махачек (1912) для Ферганы - все эти авторы, а также многие
другие, принимают, что лесс во всех названных местах доныне продолжает
образовываться из пыли.
       Отметим, прежде всего, что представление о громадном почвообразовательном
значении пыли выносится путешественниками как результат посещения таких мест
Средней Азии (Туркестана, Китая), которые уже в течение нескольких тысячелетий
подвергаются сельскохозяйственной культуре. Здесь верхние горизонты почвы
распаханы до такой степени, что достаточно небольшого ветра, чтобы вся атмосфера
заволоклась пыльным туманом. Известно, какие массы пыли залегают по дорогам в
лессовых областях Туркестана. В Фергане летом редко можно застать прозрачную
атмосферу. По наблюдениям специальной пылевой станции близ Оша, за лето 1913
года был всего один, свободный от пыли (мглы) день (М. Неуструева 1914). Но
совершенно очевидно, что это не есть та пыль, которая может дать начало лессу, ибо
она сама происходит из лесса благодаря деятельности человека. Наблюдения
Неуструевой показывают, что в Фергане мы имеем дело с местной, автохтонной пылью,
отвеянной от местных почв; по механическому составу исследованная пыль оказалась
гораздо более глинистой, чем местные лессы, заключая 74% частиц менее 0,01 мм.
диаметром, тогда как в здешнем лессе таких частиц всего 57%.
       Если бы ферганский лесс был пылевого происхождения, то толща его в один
метр потребовала бы на образование миллиона лет (Неуструева, стр. 173). Допуская,
что на ошской станции не вся пыль улавливалась и что в природе накопление ее идет
вообще быстрее, и принимая скорость ее отложения даже в десять раз большую, т. е.
один метр за сто тысяч лет, мы все же получим, что на образование толщи южно-
русского лесса мощностью в 5-8 м. потребуется от 500000 до 800000 лет, - промежуток,
очевидно, несообразно большой. Когда в доисторические времена туркестанские
лессовые области не были еще распаханы, они были покрыты растительностью (правда,
- скудной), и вряд ли ветер мог здесь выдувать из почвы хоть сколько-нибудь
значительные количества мелкозема. Цитируемые Соколовым (1896) любопытные
исследования Вычихана (1892) касательно выдувания и переноса частиц почвы на
побережье Азовского моря относятся к почвам, подвергавшимся действию