3) Третья гипотеза принадлежит Герпесу (Hoernes 1897-8). По его мнению,
байкальский тюлень, как и каспийский, ведут свое начало не от нынешнего
ледовитоокеанского, а от видов тюленей, обитавших в сарматско-понтическом
внутреннем море. Затем Герпес, обращая внимание на то, что Фукс (1879) находит в
фауне моллюсков Байкала сходство с фауной конгериевых пластов Австрии, а Битнер с
аквитанскими формами, указывает, что и в меотическом ярусе Австро-Венгрии есть
гидробии весьма сходные с байкальскими Liobaicalia, именно Hydrobia ventrosa Mont.,
Н. frauenfeldi M. Hoern. и Н. (Liobaicalia) sopronensis R. Hoern. Далее (Hoernes, 1898,
Jahrb., p. 75) байкальские Baikalia (Maackia) costata (Dyb.) и В. contabulata (Dyb.) имеют
сходство с сарматским родом Mohrensternia, а также с понтическими формами р.
Prososthenia, особенно же с Pleurocera Fuchs из Радманеста (южн. Венгрия).
        Эти данныя, а также "несомненно морской характер" нынешней фауны Байкала,
заставляют Гернеса прийти к выводу, что фауна этого озера мор ского происхождения,
но что она происходит не от форм Сев. Ледовитого океана, а ведет свое начало от того
"внутреннего моря, в котором отложились сарматские, меотические, понтические и
аралокаспийские осадки". Хотя таким образом фауна Байкала является остатком
верхнетретичного сарматско-понтического внутреннего моря, утверждать с
уверенностью, говорит Гернес, что названное море находилось в связи с Байкалом,
нельзя; вероятно, "Байкал получил свое население путем переселения, но не из Сев.
Ледовитого океана, а из верхнетретичного внутреннего моря".
        По этому поводу нужно заметить, что современные геологические данные
решительно говорят против существования верхнетретичного внутреннего моря в
Центральной Азии. Самый восточный пункт, куда доходят сарматские отложения, это
западный берег Аральского моря и предгорья Копет-дага на восток до Теджена. Что же
касается до так называемых ханхайских отложений, которые Рахтгофен считал
морскими, то они оказались впоследствии пресноводными; по крайней мере, в них
никаких морских организмов не обнаружено, а найдены остатки средне- или
верхнетретичного носорога, некоторых других млекопитающих, а также пресноводные
раковины Bithynia и Limnaea.
        Таким образом, ни о сарматском, ни о понтическом море в Центральной Азии
не может быть и речи, и гипотеза Герпеса, к которой склонялся прежде (1900, стр. 329)
и я для объяснения происхождения некоторых рыб Байкала (Comephorus), - отпадает.
Но факт, на который указывает Гернес, именно, сходство некоторых байкальских
моллюсков с сарматскими и понтическими, заслуживает полного внимания.
        4) Проф. Андрусов (1902) считает недостаточными доказательства в пользу
родства байкальской фауны с фауной понтических и сарматских отложений Европы.
Он указывает на древность озера, на долгий период времени, каким располагала фауна
Байкала для своей дифференциации. При этом, постепенное приспособление к озерным
условиям жизни, до известной степени подобным морским, должно было повлечь за
собою появление организмов, подобных морским. Другими словами, морской облик
фауны Байкала обязан явлениям конвергенции. Но кроме того, в течение
продолжительного времени, какое существовал Байкал, он, вследствие разнообразных
физико-географических изменений мог приходить в прямую или посредственную связь
с различными бассейнами или зоогеографическими областями, получая вследствие
этого то оттуда, то отсюда новые элементы фауны.
        Подобного же рода соображения были развиты Махаельсеиом. Этот автор
обращает внимание на примитивный характер байкальских Oligochaeta: род
Lamprodrilus (сем. Lumbriculidae) есть первичная форма, от которой ведут начало все
европейские и североамериканские Lumbriculidae. При этом нужно иметь в виду, что
Lumbriculidae - это группа таких червей, которые никогда не живут ни в соленой, ни в