7. Почвы в их отношении к изменениям климата южной России и Сибири.
        Нередко можно найти указания на то, что за историческую эпоху пустыни,
пески и степи распространились за счет лесов и культурных земель. Что южнорусские
степи были искони веков на значительной площади своего распространения безлесны,
доказывать в настоящее время излишне: это общепризнанный факт. Но, может быть, не
так общеизвестно, что есть основания предполагать, что в течение исторического
периода леса, на своей южной границе с черноземом, вторгались и вторгаются мало-
помалу в степь. Костычев указывает на лиственные леса на черноземе в южной части
Уфимской губернии, возникшие в самое недавнее время (в XIX ст.). Коржинский
наблюдал в северной части Самарской губ. "все стадии превращения кустарниковой
степи в лес, - стадии, которые убеждают нас, что, действительно, таким путем может
происходить облесение степи". Древесная порода, которая постепенно завоевывает
степь, это - дуб. По мнению Коржинского, дубовые леса средней России, сплошной
полосой отделяющие область степей от области еловых лесов, возникли по краю
открытой степи первоначально в виде зарослей кустарного дубняка, который,
разрастаясь все более и более, образовывал сначала молодые леса, а потом и сплошные
лесные площади. "Из этого вытекает, что там, где мы находим в настоящее время
дубовые леса или остатки их, прежде существовали степи, простиравшиеся,
следовательно, некогда далее к северу, чем мы видим это теперь". Постепенное
самооблесение степи казанского правобережья подтверждает и А. А. Хитрово.
        Г. И. Танфилъев доказывает, что по всей северной окраине чернозема, начиная
от Волынской губ. на западе и вплоть до Казанской на востоке, некогда тянулись степи,
залегавшие, кроме того, островками по Оке (у Мурома), во Владимирской губ. и др.
Почти во всей этой полосе, промежуточной между областью хвойных деревьев и
областью черноземно-степной, подпочвою служит типичный лесс, а на лессе, как
известно, леса не растут. Следовательно, здесь должны были прежде быть степи; леса
же (лиственные) появились на этих степях лишь тогда, когда верхний слой лесса
оказался выщелоченным. Танфильев дает карту доисторических степей России;
впрочем, он полагает, что наши степи и теперь находятся в стадии самооблесения. В
доказательство самооблесения северной границы степей Танфильев приводит то
обстоятельство, что упомянутые дубовые леса занимают всегда места, изрезанные
оврагами, которые могли образоваться только в местности безлесной; далее, подпочвы
в дубовых лесах и в соседних степях по большей части совершенно одинаковы;
наконец, во многих местах наблюдались курганы по опушкам леса, насыпанные,
очевидно, некогда в степи.
        В настоящее время есть основание думать, что доисторические степи
простирались на север гораздо дальше, чем полагал Г. И. Танфильев. Аналоги лесса,
лессовидные суглинки, обнаружены в губерниях Тверской и Вологодской, о чем
подробно изложено выше, в статье о лессе.
        В бассейне Сызрана (Симбирской губ.), по наблюдениям С. H. Никитина,
естественная замена степей лесами, начавшаяся здесь задолго до появления оседлого
земледельческого населения, продолжается по сие время. "Самая эта, перемена
растительности не могла не быть вызвана уже наступившими некоторыми переменами
в климатических условиях, отразившимися в несколько большей влажности, и
начавшимся, как следствие этого явления, энергичным выщелачиванием почвы.
Наблюдения (напр., Коржинского) в различных местностях востока Европейской
России говорят, что этим благоприятным условиям далеко не наступил конец, что
процесс выщелачивания черноземных почв идет и теперь вперед, лес наступает на
степь; так что, если бы черноземные полевые участки Сызранского края были